Любовь - более высокое проявление разума, чем ненависть, и если вы рассмотрите еще одного-двух молодых людей {10}, о которых вы так славно пишете, я полагаю, вы возьмете сторону добрых, а не жестоких остроумцев". Подобные отрывки (а для тех, кто был знаком с ним, в них нет нужды) вдвойне ценны для всей читающей общественности. Из них не просто видно его хорошее знание авторов, которых не так-то легко знать как следует, но и понятно, в чем состояла философия человека, которого завистники выставляли перед неведущими циником и насмешником. Однако всех более любил он тех писателей, которые, как он считал, способствовали целям милосердия и добродетели. Я снимаю шляпу перед Джозефом Аддисоном",- так завершил он свое горячее славословие благотворному влиянию Аддисона на жизнь английского общества. Теккерей, пожалуй, был даже более велик как моралист, чем как историк нравов, и сама непритворность его ненависти к низости и мошенничеству находила себе подтверждение в простоте и доброте его нрава. Этот великий сатирик, в толпе нередко выделявшийся суровой вежливостью и холодностью обращения, в узком кругу раскрепощался до naivete {наивность (фр.).}, нечастого свойства в человеке явно гениальном.