И сцены, и герои, им изображенные, точно ограничены и вплоть до мельчайших подробностей верны реально существующему. В этом таится неповторимое достоинство автора: наверное, он бы, как Уилки, потерпел фиаско, если бы, погнавшись за лаврами жреца высокого искусства, изменил своему предназначению художника реальной жизни. Диккенс работает больше в идеальном жанре. Нелепо говорить, желая подчеркнуть достоинства последнего, будто его герои списаны с натуры. Это совсем не так. И не только его серьезные или трагические образы, такие, как Старый Хамфри, Мэйпол Хью, малютка Нелл и прочие романтические характеры, но даже лица комические и сатирические не умещаются в жесткие рамки действительности. На свете не было ни подлинного Пиквика, ни подлинного Сэма Уэллера, ни настоящей миссис Никльби, ни Уриа Хиппа, ни Квилпа в том смысле, в каком существовал или же мог существовать живой майор Пенденнис, настоящий капитан Костиган, Бекки, сэр Питер Кроули и мистер Фокер... ...И все же есть некий намек на позитивное учение, которое разделяют оба - и Пен, и Уоррингтон, - и выразителем которого, несомненно, является сегодня мистер Теккерей, так же, как Диккенс выражает доктрину доброты. Учение это можно назвать учением об антиснобизме. Удивительная история! В огромном Лондоне, где более древние и более высокие вероучения, можно сказать, развеялись по ветру, где кишат и снуют мириады смертных, по видимости, не стесненных каким-либо этическим законом, в последнее время, словно в давней Мекке, возникло местное нравственное учение, которым, словно меркой, проверяют жителей, и которым они меряют друг друга.