Нет, мне не захотелось плакать, мне захотелось смеяться, я знал, что только смех они и могут вызвать. И этому я отдал свое сердце! Всем этим "Когда вы к нам приедете, милый мистер Теккерей?", "Уильям будет очень рад", "Я вспомнила, уже расставшись с вами, что позабыла..." и так далее и тому подобное, а под конец по первому же слову Брукфилда: "Я почитаю и люблю его не предуказанной, а истинной любовью". Аминь. Пожалуй, горше всего мысль, что обошлись со мною, как с шутом гороховым и самое удачное при всем этом, наверное, что так тому и следовало быть". Если мы не забыли, что автор этого письма - "седая, старая развалина", оно не может нас не удивлять какой-то молодостью интонации, комической и жалостной наполовину. Однако горестное ощущение утраты было невероятно сильным и долго не оставляло Теккерея. Обычно очень сдержанный, он с поразительной легкостью касался в разговорах своей утраченной любви. Чтоб верно понимать его наследие, нам нужно знать, как складывались его отношения с Джейн Брукфилд, так как все написанное им после "Ярмарки тщеславия" несет на себе глубокий личный отпечаток.